Авторизация Забыли
пароль?
PolitBoard.com
Социальный портал политических дискусий  
Поговорить с народом в чате
◄►
Логин
Пароль
E-mail

Inomnenie Politboard

 Интервью Канделаки с Рамзаном Кадыровым (ВИДЕО + вырезанные кадры)
Разместила  Тамара Новак 1 февраля 2011 в 7:49
Источник:  inomnenie    Автор:  Тина Канделаки, Андрей Колесников

Для того чтобы взять у него интервью, ведущие проекта Тина Канделаки и Андрей Колесников специально отправились в рабочую поездку в Грозный. Полная расшифровка передачи «Нереальная политика» от 30 января 2011.

Участники: ТИНА КАНДЕЛАКИ, АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ, РАМЗАН КАДЫРОВ

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Добрый вечер! В эфире программа «Нереальная политика». С вами, как всегда, Андрей Колесников и я, Тина Канделаки. Как вы понимаете, мы находимся не в студии программы «Нереальная политика». Мы находимся в городе Грозном. Разговаривать сегодня будем с главой Чеченской Республики Рамзаном Ахматовичем Кадыровым.

РАМЗАН КАДЫРОВ: Добрый вечер!

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Скажите, как Вы узнали о теракте в «Домодедово»?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Мы смотрели телевизор, «Вести 24», и там появилась строчка «Срочно».

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Вы о чем подумали, когда услышали про такой теракт?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Конечно, это наша общая беда, горе. Я подумал, дай Аллах,— жертвы, естественно, будут— чтобы были минимальны потери людей, чтобы спецслужбы дали свою реальную оценку.

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Вы подумали о том, что такие теракты предотвращаются, что должны были предотвратить, что могли предотвратить, что Вы здесь уже предотвратили столько терактов, в том числе покушений на себя? Их сколько было?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Так сказать, чтобы дать оценку, что там происходило, реально кого-то обвинить— это пусть компетентные органы обвинят. Почему это случилось, почему у нас это развивается, почему мы боремся, и нет такого ощутимого результата? Я думаю, это единичный случай, и его невозможно остановить.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Скажите, Рамзан Ахматович, вот мы разговаривали с очень многими людьми, и люди в принципе живут в ожидании того, что с регулярностью раз в год или раз в полгода, через какой-то срок это все время повторяется. То есть все понимают, что это, возможно, произойдет, но разве нет никаких механизмов по предотвращению?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Я глубоко убежден— каждый человек не знает, что будет завтра, может быть, землетрясение, может быть, другие природные происшествия, никто не может знать. Но борьба против терроризма и экстремизма— это духовность. На сегодняшний день мы можем остановить одного террориста, другого, третьего, но это же не может продолжаться. Мы должны воспитывать подрастающее поколение, чтобы они знали, что такое религии: ислам, христианство- и чтобы не было у нас разделения между собой, чтобы мы вели разъяснительную политику, пропагандистскую деятельность среди подрастающего поколения.

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Слушайте, вот Вы говорите, что невозможно было предотвратить. Мне, честно говоря, странно это слышать, тем более именно от Вас. Что, в аэропорту Грозного такие же меры безопасности? Можно просто войти в аэропорт, минуя рамку металлоискателя?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Вот Вы не сравнивайте «Домодедово» и аэропорт Грозного. Мы там ведем такую работу, у нас есть практика, опыт. Мы не только стараемся находить их на территории аэропорта или какого-то объекта— мы ведем оперативную деятельность, откуда это исходит, оттуда ведем работу. Если человек взял мину, если он уже начал ход, то остановить его можно, только жертвуя собой. А не рамка…

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Его надо обезвредить, то есть уничтожить?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Да, надо предупреждать теракты, и этим должны заниматься спецслужбы. Надо смотреть, откуда это исходит. В самом аэропорту невозможно это сделать.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: А объясните тогда, вот смотрите, сейчас вся общественность обсуждает фамилию этого террориста и «Ногайский джамаат», из которого он якобы исходил. Вот, например, когда говорят: «Ногайский джамаат»,— Вы про него что-то слышали?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Я вообще против этого— нет никаких джамаатов. Это просто мы сами придумываем и сами создаем плацдарм для бандитов, для шайтанов.

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Для того чтобы этот джамаат появлялся…

РАМЗАН КАДЫРОВ: Да. Есть кучка шайтанов- их надо уничтожать.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: А чего они хотят? Вот за границей, например, когда теракт происходит, какая-то группировка берет на себя ответственность и говорит: «Мы бойцы такой-то группировки, мы не согласны с тем-то, мы от правительства требуем того-то, вот мы это делаем». У нас и в прошлый раз, когда были взрывы в метро, и сейчас в «Домодедово», Вы хотя бы раз слышали, чтобы эти люди сказали, кто они и чего они хотят?

РАМЗАН КАДЫРОВ: У них уже нет идеи давно.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Вы уверены в этом? Вот это важно, у этих людей правда нет идеи, Вы считаете?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Очень. Больше, чем уверен. Потому что я искренне верующий мусульманин, я знаю, что религией ислам от них и не пахнет. Они не мусульмане. Пророк говорит, что, кто будет убивать их, кто погибнет в бою с ними, попадет в рай. Это слова пророка. Поэтому они не мусульмане, они не христиане, у них нет национальности, у них нет родины. Они кучка шайтанов, за которыми, мы можем говорить, стоят огромные государства и сильные спецслужбы. Это не просто человек, который взял сегодня, поехал в «Домодедово» и устроил такой теракт. За ним стоят люди.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: А какие государства, кому они нужны?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Запад.

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Вот опять Запад!

РАМЗАН КАДЫРОВ: А почему бы и нет?

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Неужели Вы думаете, что Запад заинтересован в нестабильной России? Всем нужна стабильная Россия, потому что это очень большая страна.

РАМЗАН КАДЫРОВ: Вот кому нужна стабильная Россия, это мусульманским странам. А про Америку я Вам очень убедительно буду объяснять, что не нужна Россия.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: А Вы там были, Рамзан Ахматович?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Я никогда не был и не хочу поехать.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Серьезно?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Вообще не хочу.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: А почему?

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Может, мнение изменилось бы немножко?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Нет-нет, абсолютно нет.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Хорошо. Вы говорите, что у этих людей нет идеи, их невозможно остановить, это,
допустим, Госдепартамент США…

РАМЗАН КАДЫРОВ: Я не говорю, что невозможно остановить. Мы же останавливаем.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Как?

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Их уничтожать надо, я услышал.

РАМЗАН КАДЫРОВ: Уничтожать— это одно, но еще надо вести духовную политику, надо использовать бесплатный институт, инструмент— это религиозные направления, будь то мусульманские, христианские— вот по этим направлениям нам надо работать. Чтобы наше подрастающее поколение не смотрело по телевизору только нехорошее. Им надо давать пищу.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Рамзан Ахматович, тогда объясните такую вещь: в любом случае с людьми надо работать, надо заниматься идеологией, допустим, но вот кого наказать сейчас? Все говорят, что это произошло, и кто-то должен нести ответственность.

РАМЗАН КАДЫРОВ: Неправильно.

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Вот Вы бы кого наказали?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Кого наказать? Надо всех нас, начиная с руководства государства…

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Мы имеем в виду «Домодедово».

РАМЗАН КАДЫРОВ: Кого наказать?

ТИНА КАНДЕЛАКИ: То есть Вы считаете, что руководство не виновато в «Домодедово»?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Сегодня одного наказали и другого назначили туда. Вы думаете, что-то изменится?

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Хорошо. Тогда как получилось у Вас, всем интересно, как Вы остановили терроризм? Вы остановили его в Чечне?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Если мы записываем прямо в центре Грозного и, смотрите, никто нас не охраняет.

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Может, это так кажется нам…

РАМЗАН КАДЫРОВ: Давайте после передачи выйдем и посмотрим, будем искать, кто там где стоит. Я говорю, я сам езжу по республике, без никого. Три-четыре дня назад, ночью, мы с начальником охраны, моим другом детства ездили по республике и обсуждали. Я ему задаю вопрос: «Смотри, мы сегодня служим для народа, для религии, мы республику строим, восстанавливаем, но все равно нам небезопасно». Кадыров— это объект номер один на Кавказе, хотим мы или не хотим. Я днем и ночью сам воевал лично против террористов, уничтожал и буду уничтожать. И на сегодняшний день я тоже разрабатываю операции, провожу мероприятия. Мне нравится эта работа, потому что я сохраняю жизнь людей. Я служу правильно. Это моя работа, это моя установка, которую я сам поставил перед собой. Мы что делали? Мы собрали всех наших духовных лидеров и разработали такую программу, именно духовную. И когда мы начали в интернете работать— у них там свои чаты, они там общаются, ведут идеологическую работу. В интернете было сто на два. Сто процентов за них было, а два процента за нас было. Это не только чеченцы.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: То есть Вы имеете в виду, что ваххабиты через интернет вербовали людей?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Они и в Европе сидели, и в Москве сидели, и в Грозном сидели. Я специально купил компьютеры и посадил 15 человек. И днем, и ночью они на их же вопросы отвечали, доказывали, что пророк не так говорил, что в Коране не так написано. И на сегодняшний день на нашей стороне— 98 процентов, на их стороне— 2 процента. И то 2 процента— это много. И нам надо найти такой общий язык с молодежью, чтобы не выходили на «Манежку», не убивали, не взрывали. Только тогда мы можем полностью остановить, искоренить все это.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Вы сами сказали про «Манежку». Как Вы считаете, в чем состоит межнациональная проблема сегодня? И что можно сделать, чтобы эту межнациональную проблему решить, на Ваш взгляд?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Мы же видели, кто за ними стоял. Касьянов, Немцов.

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: А за ними Запад?

РАМЗАН КАДЫРОВ: А что Вы думаете? Касьянова что не устраивает? Бывший председатель правительства. Немцова что не устраивает? Они тоже служили в этом государстве, они утверждали, что мы ведем правильную политику. А сегодня чего им не хватает? Надо в первую очередь посадить их всех, их руководителей. После этого никому не будет интересно выходить на «Манежку».

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Кого посадить, Немцова? Его уже посадили, он отсидел 15 суток.

РАМЗАН КАДЫРОВ: Не так его посадить, а за убийство, которое там было, за те моменты, которые там были. За это ему надо срок давать, а не просто так играться с ними. Только тогда у нас будет порядок. Это уже межнациональный конфликт. Жириновского надо выгнать из Госдумы— он якобы защищает русскую политику и оскорбляет кавказцев. Мы, кавказцы, тоже россияне. Это наша родина— Россия. Мы погибали за Россию, а он свободно оскорбляет нас, унижает. Вот если от таких людей мы избавимся и таких людей, националистов, будем сажать, выгонять из структур, то тогда у нас будет порядок.

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Вам не кажется, что, когда Вы так говорите, Вы сами разжигаете вот эту межнациональную рознь?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Я веду правильную политику в республике. У нас вообще нет межнациональных, религиозных конфликтов в республике. Мы строим мечети, мы строим храмы, церкви, у нас единственная республика, в которой абсолютно не ущемляют права друг друга. Что было раньше— это одно, а на сегодняшний день мы можем свободно выехать в любой район, где русские проживают, где ногайцы проживают, где чеченцы,- даже нет вопросов у нас вообще.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: В чем проблема? Вот мы разговаривали с Николаем Цискаридзе, который тоже человек явно этнически нерусский. Он грузин, но русский артист. И он говорит, что проблема заключается в том, что многие люди, приезжая в Россию, особенно в крупные города, себя ведут таким образом, что вызывают отторжение, потому что живут не по тем правилам. Вот смотрите, мы к Вам приехали, и я Вам честно могу сказать, мне сказали: «У Рамзана Ахматовича есть определенные правила».Это определенный внешний вид, правила, которые соблюдаются в республике. И мы их соблюли. Потому что это ваш дом, и мы у вас в гостях.

РАМЗАН КАДЫРОВ: Вы соблюли наши правила?

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Конечно.

РАМЗАН КАДЫРОВ: По внешнему виду?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Нет, не соблюли Вы абсолютно.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Что-то не так?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Вы слишком вызывающе одеты, поэтому я стараюсь не смотреть на Вас. Вы красивая.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Я прошу прощения, но я, честно, очень старалась.

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Она сделала все, что смогла, нельзя требовать от нее невозможного.

РАМЗАН КАДЫРОВ: Хорошо, что Вы старались, а то бы могли вообще по-другому одеваться. У Кадырова есть правило: я мусульманин. Я могу у себя дома диктовать свои правила. Люди путают. Есть офисная одежда, форма. Я говорю: если на работе женщины будут ходить полуголыми, то у мужчин не получится там работать. Я на них буду смотреть и днем, и ночью, буду думать, как бы их «салам алейкум», и для меня забота, работа будут на десятом плане. Поэтому, если женщина на работе, она должна соответствовать: она должна носить платок, она должна носить одежду закрытую, чтобы не все было видно. Если бы у нас в России соблюдали форму одежды, как раньше…

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Смотрите, как Вы сошлись с идеями православных священников!

РАМЗАН КАДЫРОВ: Русские, когда в церковь заходят, надевают платки, надевают закрытые вещи. Не так же ходишь ты в церковь?

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Я платок надеваю и захожу, так можно зайти.

РАМЗАН КАДЫРОВ: А почему Вы надеваете платок? Бог только в церкви что ли? Только в мечети что ли?

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Нет, Рамзан Ахматович. Есть же какие-то правила поведения. В России не принято женщине ходить с покрытой головой, если она христианка. А если идти чуть глубже— я грузинка, у нас не принято.

РАМЗАН КАДЫРОВ: У нас чеченки ходят. Вот завтра выйди утром в Грозном— у нас тысячи, десятки женщин ходят без платка. Я же могу призывать, чтобы они форму соблюдали, чтобы они не пили, не курили, не кололись.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Это здорово, я с Вами согласна.

РАМЗАН КАДЫРОВ: Я призываю, я же не принуждаю (началась молитва— прим. ). Сейчас, закончится… Спасибо!

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Давайте договорим сразу после рекламы на телеканале НТВ.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: В гостях Рамзан Кадыров. Продолжаем разговор.

РАМЗАН КАДЫРОВ: А если в Москве мусульмане— у нас не принято- идут и целуются, пьют, матерятся, они что, не нарушают общественный порядок?

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Давайте по отдельности: пьют— нарушают, целуются— не нарушают.

РАМЗАН КАДЫРОВ: Нет. Для меня это дикость.

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Поэтому Вы в Америку никогда не поедете. Там еще больше целуются.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Сколько Вам было лет, когда Вы впервые взяли в руки оружие?

РАМЗАН КАДЫРОВ: 15–16 мне тогда было, первая кампания, я тогда ездил с отцом, когда я начал носить пистолет, потом автомат взял.

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Вы были на той стороне?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Да, я был с народом и тогда, и сейчас я с народом. Тогда народ вышел, и нужно понимать как. Россия оставила у нас целые склады оружия. Ельцин, Березовский благословил Басаева. Басаев— чей работник? Масхадова кто воспитывал? Дудаева кто воспитывал? Тоже идеологическая была пропаганда. Народ вышел сказать, что мы против России. И мы были с народом. После военной кампании, во времена, так скажем, правления Ичкерии, мой отец был против действующей власти. Он всегда говорил: «Вы не мусульмане, у вас ничего нет общего с мусульманами. Вы— жулики, бандиты». Мы воевали с этими бандитами. Когда встал вопрос в начале второй кампании, можете спросить у руководства государства, мой отец сказал, что всегда будет с народом: «Если на референдуме народ проголосует за Россию, я буду с Россией, если нет, то я должен остаться с народом». Поэтому мы всегда с народом.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Рамзан Ахматович, мы же с Вами ровесники, мы же с Вами советские школьники. Вот я посмотрела: Вам 34 года, то есть мы с Вами ходили в советскую школу, были пионерами. Когда я впервые увидела своих одноклассников, однокурсников с оружием и когда ребята пошли воевать— я очень хорошо этот момент помню— мне казалось, что это сон, что я проснусь завтра, и ничего не будет. А потом я поняла, что я не проснусь, и так будет дальше. У меня на глазах погибло очень много моих друзей, кто-то подсел на наркотики, потому что не смог смириться с тем, что пришлось стрелять, пришлось убивать, в тебя тоже стреляют, а мы все вышли из того мира, в котором к этому вообще никто не готовил. Как Вы, живя в благополучной семье, в благополучной стране, вдруг в 14–15 лет, как Вы говорите, поняли, что жизнь будет не такой, к какой готовили и учили?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Как я себя помню, что нам говорили. Нам говорили, что русские вас выслали.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Вы имеете в виду Сталина?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Сталин, да. Я же не знал, что Сталин— грузин. Говорили, что тогдашняя власть нас выселяла, оскорбляла, что Сталин— враг чеченского народа. Если бы он был жив, я бы искал его, чтобы убить еще раз. Когда нам сказали, что Сталин— нерусский, и нас русские не выселяли, стало ясно, что такие были времена, была и наша вина в том числе, мы создали тоже почву для этого. И мы потихоньку начали это воспринимать как есть на самом деле. И никогда реального мира не наступит, и реальной жизни у нас не будет без России. Это же не чеченцы придумали эту политику, это придумали те люди, которые развалили Советский Союз. И хотели развалить Российскую Федерацию. Вот Ельцин нам дал суверенитет. Он, вы же помните, есть записи, возле Белого дома говорит: «Берите, сколько хотите, суверенитет». Потом нас вооружил. Потом отправляет Грачева: «Заберите у них оружие». Чеченцы просто так ничего не отдают, поэтому мы вынуждены были стрелять. Это оскорбление, если у тебя автомат забирают, если у тебя шапку забирают. Если отбирают у тебя честь. Можно было Дудаеву с Ельциным выпить по сто грамм и Грачеву тоже. И могли они договориться. Они не договорились, и мы вынуждены были, якобы мы защищали себя, защищали наши земли, вот так получилось у нас.

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Скажите, а если бы Вам доверили навести порядок в Дагестане, в Ингушетии, Вы бы сделали это?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Конечно, думаю, у меня не получилось бы.

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Не получилось бы?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Там же есть своя специфика, там живут народы.

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Но Вы же ее знаете.

РАМЗАН КАДЫРОВ: Там действующие главы субъектов, которые хорошо подготовлены, лучше образованы, чем я.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Но Вы в том возрасте, когда у многих людей политическая карьера только намечается, а Вы в 34 года сделали удивительную карьеру, то есть абсолютно кинематографичную. Поэтому возникает вопрос: «Вы в себе чувствуете силы, допустим, пойти дальше?».

РАМЗАН КАДЫРОВ: Нет. Вы знаете, я себя не чувствую таким политическим. Но если будет решение руководства государства защищать Россию, мы обязаны. Я действующий офицер и считаю себя воином, и поэтому защитить Россию для меня— честь.

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Я себе представляю министра обороны в России Рамзана Кадырова.

РАМЗАН КАДЫРОВ: Из меня не получится министр обороны. Воин хороший получится. Я умею вести за собой отряд и умею выполнять задачи.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Был ли какой-нибудь политик или какой-нибудь исторический персонаж, глядя на кого, Вы думали: «Я буду строить также». Вы реально, не имея профессионального образования, выстроили целый регион, будучи очень молодым человеком. Как Вам это удалось, это сила?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Я при жизни моего отца, первого президента, всегда на него смотрел и равнялся. Сейчас у нас есть один лидер, который делает возможное и невозможное. И я равняюсь на этого человека. Это Владимир Владимирович Путин. Нам другие истории искать не надо, что-то другое придумывать не надо. Есть человек, который днем и ночью служит во благо государства, во благо народа. И я стараюсь делать ту же политику, которую делает он.

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: И поэтому мы сидим на проспекте Путина, да?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Да. Конец проспекта Путина, начало проспекта Кадырова. И отсюда— конец Кадырова, начало Путина, как Вам угодно.

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: А Вы доверяете людям?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Если я не доверял бы, я не сидел бы здесь. Нас всегда обвиняли в том, что в рядах чеченской милиции служат амнистированные. Завтра они возьмут оружие, уйдут в лес. Ни один амнистированный человек не ушел в лес. Все они, ты же можешь определить, хороший он или плохой.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Как?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Ты в первую очередь должен быть психологом. Я всех знаю, всех, кто был в лесу, я всех знаю. Я знаю, кто на что способен.

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Тина спросила, когда Вы взяли в руки пистолет. Мне интересно другое: как Вы думаете, в Вашей жизни наступит время, когда Вы уберете пистолет в стол?

РАМЗАН КАДЫРОВ: У меня нет пистолета.

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Вы не носите оружие?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Я давно не ношу оружие.

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Вы его уже убрали?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Я давно не ношу пистолет.

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: А что, автомат носите?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Нет, пулемет (смеется). И пулемет, и автомат не ношу я. Бывает момент, когда необходимо, тогда всегда рядом, а так я без пистолета хожу.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Но Вы же понимаете, о чем Андрей спросил. Из того, что я знаю, на Вас было шесть покушений. Я вообще не понимаю, что чувствует человек, на которого покушаются, который засыпает и понимает, что может быть еще раз.

РАМЗАН КАДЫРОВ: Клянусь, я не думал об этом. Если об этом думать, что завтра на меня может быть покушение, то как ты будешь жить?

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Ну как, у Вас страхов нет, Рамзан Ахматович?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Я боюсь Всевышнего, я знаю, что, если мне не суждено умереть, я не умру никогда, у бандитов ничего не получится. Если я буду каждый день выходить из дома и думать, что сейчас я выйду в центр и меня убьют, тогда я не смогу работать. Я могу себе сделать хороший бункер и сидеть в бункере.

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: И при этом Вы нам сейчас сказали, что хорошо понимаете, что Вы— объект номер один.

РАМЗАН КАДЫРОВ: Я знаю это, но я же не боюсь их. Мне это нравится. Почему? Потому что я прав во всех отношениях. Я— сегодняшний Рамзан, который строит республику, развивает спорт, у нас есть олимпийские чемпионы, чемпионы мира, Европы. Наша команда успешно выступает в Высшей лиге.

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Слушайте, расскажите, как Вам удалось уговорить Рууда Гуллита возглавить «Терек»? Мне эта мысль не дает покоя.

РАМЗАН КАДЫРОВ: Мне вообще бывает интересно, когда задают вопрос: «Почему?» Он же хочет стать тренером, мы предложили ему, он согласился. За несколько часов с ним провели беседу, он согласился.

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Провели беседу, и он согласился. Могу себе представить.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Дальше возникает вопрос. Если вы начинаете играть хорошо, если вы выходите в дивизион, и если вы выходите на европейские турниры, то вам придется ездить в Европу, в которой целуются на улицах.

РАМЗАН КАДЫРОВ: Они не будут нас заставлять целоваться.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Ну, Вы приедете, Вы будете болельщиком, правильно, иначе зачем Вам все это?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Пусть целуются в России, пусть целуются в Европе. Они же не будут нас заставлять, чтобы мы целовались с ними.

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Я другой человек, я по-другому устроен. Я не исключаю, что меня, например, могут увидеть целующимся с девушкой на улице.

РАМЗАН КАДЫРОВ: Это непорядочно— показывать свои отношения. Притом, целоваться прямо в общественных местах— крайняя невоспитанность. Для чего любят друг друга? Чтобы создавать семью, у нас сколько браков, у нас сколько детей рождается без отцов. Они не знают, кому они принадлежат, к какой религии, к какому народу, кто у них отец, где у них родина, как они будут защищать Россию.

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: Если они будут целоваться на улице?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Если они будут целоваться на улице и рожать без брака. И тогда не будет у нас патриотизма, не будет ничего в России.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Я с Вами спорить не буду, я только под занавес передачи скажу: я думаю, что Ваши дочки десять раз подумают, стоит ли показывать своего парня Вам или нет, потому что Вы, наверное, будете очень строгий свекр.

РАМЗАН КАДЫРОВ: Я не буду строгий, потому что я до этого воспитывал своих детей, у меня есть власть Всевышнего, моя мама, которая воспитывает детей, моя жена из очень уважаемой семьи, поэтому мои дочери даже не будут об этом думать.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Ваша мама волнуется за Вас?

РАМЗАН КАДЫРОВ: Конечно, всегда волнуется, она сидит, ждет меня, когда я ей позвоню, когда я приду домой. Волнуется не только за меня, но и за всех нас.

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: А я Вам советую все-таки съездить в Европу, съездить в Америку.

РАМЗАН КАДЫРОВ: Я был в Европе проездом, в Германии, в Украине. Украина тоже Европа.

ТИНА КАНДЕЛАКИ: Это была программа «Нереальная политика».



Ниже, фрагменты, которые не вошли в финальный выпуск.


Новые комментарии     Комментировать Рейтинг 0

         . Пользовательское соглашение
© 2009-2010 LoGRoSS Labs